/ / Общественно-политические и в области права
09.08.2018

Домашнее насилие как экономическая целесообразность: Нужно ли нам понятие экономического насилия?

«Слушай, а Веркин-то Коля деспот, копейки, бедной, на булочку отсчитывает. В магазин одну не пускает – все расходы контролирует», – сочувствовали в автобусе своей соседке две знакомые, одновременно щедро одаривая последними словами мужа-агрессора, который, как оказалось, мало того, что взвалил на жену все домашние хлопоты, так еще и получку ее прибрал к рукам. Правда, весь разговор сводился к тому, что одно хорошо – не бьет, а то давно бы та самая Верка, с которой уже заочно познакомился весь автобус, упекла супруга куда надо.

Сбережения

Осмелится ли героиня пересудов упечь благоверного куда надо – вопрос спорный: сколько женщин молчат о своеволии мужей-деспотов?! Но речь сейчас не об этом. Дело в том, что МВД предложило рассмотреть экономическое насилие как одно из орудий преступления агрессоров, расширив тем самым понятие «домашнее насилие». Тем более в последнее время нет-нет да и всплывают ситуации, когда мужчина жестко контролирует каждый потраченный рубль, запрещая жене покупать даже одежду для подрастающих детей.

То, что подобное озвучивается, – хороший признак: значит, общество не только поднимает проблемы, но и готово их решать. В том числе и на законодательном уровне. Плохо, что примеры эти по пальцам одной руки не пересчитаешь: примерно 120 тысяч конфликтов происходит в семьях ежегодно, сообщило МВД. И если ранее в экстренной помощи нуждались порядка 160 человек, то в прошлом году в кризисные комнаты обратились 573 жертвы домашнего насилия. Вполне правомерно, что возникает осознанная необходимость в доработке и совершенствовании закона.

Только чем шире и понятнее определение, тем большее мастерство нужно проявить, чтобы нащупать тонкую грань между добром и злом. Я ни на чьей стороне, однако давайте разбираться. Скажите, если введут понятие «экономическое насилие», как отличить мужа-агрессора от супруга, пытающегося всеми правдами и неправдами умерить пыл жены-шопоголика, которая сумела исчерпать даже кредитный ресурс на карте рассрочки? Ее хлебом не корми – дай возможность спустить последнюю копейку. И неважно, что дети дома полуголодные. Еще одна знакомая из райцентра не удержалась и львиную часть сбережений на черный день потратила на норковую шубку, потому что ту продавали за полцены. Вполне можно объяснить реакцию мужа, который пришел в неистовство.  А как развернется ситуация, когда на вооружение она возьмет не женские хитрости, а букву закона? Муж-то на покупку денег не дал – чем не экономическое насилие?

Есть еще один момент. Когда речь заходит о семейных деспотах, вырисовывается образ злобного мужа. А жены разве ими быть не могут? Свежий пример: соседка мало того, что зарплату у супруга отбирает, так и поколотить может, если тот выпивши придет.

Да, зачатки деспотизма нужно пресекать на корню. Только контроль должен быть в разумных пределах. Не для того ли у нас созданы органы опеки? И работают, кстати, весьма четко, так сказать, на упреждение. С другой стороны, надеюсь, никто не упускает из виду возможный побочный эффект общественного блага: законодательно расширив границы понятия, мы своими же руками вкладываем мину замедленного действия в руки особо скандальных личностей, которые начнут решать семейные споры и мстить друг другу одним звонком в органы. Легче от этого никому не станет. Лишь пустой работы может прибавиться.

Все потому, что мы пытаемся идти туда, куда катится весь мир, – к индивидуализации и излишней самостоятельности, принуждая жить по принципам равноправия всех и каждого. У нас же немного другой менталитет. Испокон веков сложилось так, что голова семьи – мужчина, а женщина – шея. А мы ставим все с ног на голову, изобретая машину с двумя рулями. Оглядываясь назад, хочется спросить, почему Змей Горыныч канул в Лету? Да потому что с тремя головами не совладал.

Светлана Сырицкая, «Сельская газета», 9 августа 2018 г.